Холод [litres] - Элизабет Бир

предметы или концепции могут исчезнуть из сознания человека, который получил черепно-мозговую травму. Я вижу признаки того, что в мире действуют колонии, которые я не могу даже обнаружить, а контролировать – тем более. И некоторые из них наносят миру урон.

Бенедик прикусил бы палец от раздражения, если бы этому не мешала броня. Поэтому он просто стиснул кулаки внутри перчаток, покрытых изнутри слоем геля.

– Но она направлялась в ту сторону.

– Да. Когда ее видели в последний раз, она двигалась на юг.

– Если она перескакивает через уровни, не боится выходить в открытый космос и направляется строго на юг – и если это не попытка сбить нас со следа, направить по ложному пути и заставить нас напрасно тратить ресурсы, пока она возвращается в Дом Власти, – то мы никогда не разовьем ту же скорость, если будем двигаться по дорогам и переходам. Особенно если учесть, сколько их еще не отремонтировано.

Бенедик вдавил подошву ботинка в мягкую почву. Через несколько минут отпечаток исчезнет. Сейчас он вел себя как капризный ребенок – и не важно, что об этом будут знать только он сам и ангел. Но данный жест действительно повысил ему настроение.

– Бенедик, – Челси понизила голос, словно ей неловко вмешиваться в разговор, – есть и другой вариант. Данная часть мира мне немного знакома. Недалеко отсюда находится древняя транспортная шахта. Она протянулась через десять уровней к югу, до самых Разрушенных Трюмов.

– Я про нее знаю, – сказал Бенедик. – Слышал от одного молодого инженера. Но она утверждала, что там слишком опасно, и поэтому крылатые, которые хотели полетать в Трюмах, предпочитали более длинный, но более быстрый маршрут. Более быстрый для них, – он покачал головой. – Я никогда не жалел о том, что не умею летать, но прямо сейчас мне бы это пригодилось.

Шлем Челси закачался: она кивнула.

– Этот инженер… – ровесница Персеваль, назвать имя которой Бенедик не мог, поскольку понимал, что она, скорее всего, уже умерла, – сказала, что управление силой тяжести давно не работает. Значит, все вернулось к стандартному состоянию – невесомости?

– Увы, но там сила тяжести приблизительно в полтора раза больше стандартной, – ответила Челси. – Но мы же Конны. Мы сможем туда забраться.

Семейный девиз. «Мы – Конны. Мы сможем». Этот девиз они унаследовали от отца, и даже сейчас Бенедик не мог понять, сделал ли он детей Аласдера сильными и готовыми рисковать или привел их к гибели.

Бенедик помедлил, мысленно рассчитывая вероятности. Он должен учесть возможность – далеко не нулевую, – что Челси заодно с Арианрод, а раньше была заодно с Ариан. Если она пережила бойню в Доме Власти именно благодаря своим связям, то, возможно, сейчас она здесь для того, чтобы действовать по плану Арианрод. Возможно, она собирается сорвать его планы или убить.

Сейчас, когда он вглядывался в ее лицо, ему казалось, что это не так, – но он всегда слишком любил своих родных, даже когда они не были достойны этой любви. И если он ошибется, это будет уже не первый раз. И все же лучше довериться и испытать разочарование, чем всех подозревать. Бенедик считал цинизм игрушкой для детей.

– Нова, какие явные недостатки у этого плана? – спросил он.

– Опасности, связанные со спуском, – ответил ангел. – На ранних этапах ни одна из них не выглядит неизбежной, поскольку я мог бы направлять вас, хотя бы на первой половине пути. Но затем вы покинете мою сферу влияния, и опыт Тристена с мятежной колонией заставляет предположить, что там могут быть угрозы. Есть и более очевидная проблема: мы не уверены, где именно находится Арианрод и не является ли все происходящее обманным маневром.

– И вот с этой, последней опасностью мы вынуждены смириться, – сказал Бенедик и раскрыл ладонь, жестом призывая Челси идти вперед. – Веди меня, моя госпожа.

Вот теперь Челси побежала без колебаний, без остановок, не щадя себя. Бенедик последовал за ней, умеряя свой шаг, чтобы не обогнать ее. Его тело тряслось внутри доспехов. Бенедик подумал о том, чтобы предупредить ее. Стремительный рывок явно указывал на ее молодость и неосторожность. Сейчас Челси сжигала энергию, которую сложно будет восстановить по ходу пути, и, возможно, держала курс прямо на ловушку.

Но Бенедик позволил ей бежать. На самом деле бег доставлял ему удовольствие, давал ощущение действия. Поэтому Бенедик сел ей на хвост и старался быть начеку. Но, как ни пытался он сосредоточиться, его внимание постоянно привлекали прозрачные панели над головой. К некоторым вещам он так и не привык, и главной из них была хрупкая красота мира.

Где-то наверху, частично видимая, нависала структура мира – скелет из решеток, хаотично залитый светом и тьмой; структуры, которые находились еще дальше, тускло поблескивали за пеленой полупрозрачного газа. Бенедик вспомнил темные спящие сады в своих владениях, подстриженные ветки деревьев – скрещивающиеся влажно-черные, исчезающие в тумане.

Пока он и Челси бежали, за панелями им открылся вид на шпиль шахты, который уходил вверх, соединяя данный уровень со следующим. Из заново выросшей травы перед ними выскакивали животные – куропатка, кролики, длинный, похожий на горностая хищник, вслед которому набор инструментов гневно пискнул. Бенедик и Челси поднялись на холм – на самом деле это был изгиб тоннеля, и поэтому у них не возникло никакого ощущения подъема, потому что симуляторы гравитации ориентировались на расположение коридора. Здесь, сквозь листья какого-то колючего растения к потолку тянулись колонны – белые, рифленые, с пятнами сероватой пенистой массы.

За перистыми листьями на полу лежала тень – а в сорока метрах над головой потолок пробивало что-то темное. Когда Челси и Бенедик подошли ближе, их поле зрения увеличилось, и тогда Бенедик увидел, что этот объект – огромный овальный ствол шахты, внешний диаметр которого составлял тридцать метров; шахта вела в бескрайнюю тьму, которая начиналась вверху и внизу. Бенедик почувствовал, что, несмотря на помощь со стороны брони, каждый шаг дается ему со все большим трудом. По крайней мере, сила тяжести увеличивалась постепенно, а не поэтапно – или, что еще хуже, сильно и резко.

Когда-то шахта, находившаяся перед ними, была крупной транспортной магистралью, которая соединяла самые густонаселенные регионы мира. Теперь же это была яма, которая вела только в одном направлении – смертельно опасная ловушка для каждого, кто упадет в нее.

Бенедик подумал о том, через сколько уровней она проходит и сколько раз ты ударишься о стену, пока летишь по ней вниз. Каковы шансы на то, что падающее тело пробьет дно шахты и ударит в грудь Врага?